Эго и объект



Как я замечаю, разбор собственных проблем в отношениях гораздо чаще мы начинаем с ранних отношений с матерью. С одной стороны это действительно очень верно, потому что именно качество слияния с ней в первые дни и месяцы жизни скажется потом в нашей любовной жизни качеством слияния с партнером. Но с другой стороны, без выхода из такого слияния, сами отношения стали бы невозможны. К тому же качество наших отношений с матерью очень зависит от ее состояния, от того, насколько она счастлива и рада видеть своего ребёнка, а также от того количества ресурсов, которые у неё есть, чтобы хорошо о нем заботиться.

Во многом это зависит и от полноты ее любовной жизни и хороших взаимоотношений с ее партнером и его поддержки, ведь в таком случае нас ждут и любят двое.

Наша родительская пара создаёт некий импринт в нашей внутренней жизни, в нашем бессознательном. Разумеется, это не будет копией наших реальных родителей, но отражением нашего видения их и их отношений. Иногда людям бывает нелегко опознать в структуре своих любовных и других близких отношений проявления их родительской пары, но чаще так бывает не потому, что генетические интерпретации неверны, а потому что наша психика склонна «играть» своими объектами, создавая причудливую смесь качеств обоих родителей, отражая бессознательную часть отношений между ними, то, что могло никогда не осознаваться; расщепляя объекты на частичные и проявляясь в отколотых кусках, в которых иногда трудно узнать то целое, от чего они откололись.

Так работает травма, не позволяя создать более интегрированную историю жизни. Вот почему чаще всего люди приходят в терапию с разными запросами, под которыми сковывается самый частый: понять, что же именно произошло с ними в жизни, что сделало их такими, какие они есть. Что повлияло на них, какова полная история их жизни.
И результатом терапии будет, в том числе, эта, собраннная из осколков, интегрированная и осмысленная история жизни, в которой будут связаны и события и чувства, которые они вызвали, и смысл происшедшего, как мы его поняли.

Кстати, есть важное дополнение, даже если наши родители совсем не заботились о нас или даже мы их никогда не видели, через в наше бессознательное мы о них знаем, знаем об обстоятельствах жизни их рода, их характерах и судьбе. Отсюда повторение качеств и судеб тех родителей и членов рода, которое называют трансгенерационным, то есть таким, которого в нашей реальной жизни вроде и не было вовсе, а в нашем бессознательном, а оттуда и в жизни, оно появляется.

Итак, взаимодействие родительской пары - это взаимодействие не только двух людей, но и соединение двух родов, отцовского и материнского, которые генетически уже вписаны в нашу ДНК, а теперь мы можем прожить эту «теорию» в реальности.

Каким бы ни было то наследие, которое мы получаем от родителей, мы не можем, даже в худшем случае, просто взять и отказаться от него, поскольку в случае отказа мы выпадаем из своего рода, лишаемся опоры, по сути теряем не просто свои корни, но и во многом своё я, ибо растёт оно из этой почвы. В пустоте ничто не может существовать.

Эдипов треугольник, который раньше считали возникающим в районе 4х лет, как оказывается, влияет на нас с Рождения, ибо возникает сразу же, как появляется ребёнок, сама идея третьего. Даже ещё не родившись, он все равно уже есть, его ждут. Как раз именно треугольник даёт объём, место для ребёнка, даёт возможность появиться его эго как отдельному конгломерату в психике, не быть поглощенным и захваченным его материнским объектом. То есть при наличии лишь одной матери, благо это фактически невозможно, ведь бессознательно мы знаем о своём рождении благодаря двоим, невозможностью стало бы само полноценное выделение эго, узнавание ребёнком самого себя, отличного от родителей. Поскольку у матери не было бы партнера, другого взрослого, к которому могла бы быть направлена ее сексуальная и другие «взрослые» потребности, и тогда все бы они вылились бы в ее контакт с ребёнком.

Свою похожесть мы чувствуем и обретаем гораздо раньше, как и понятие наличия чего бы то ни было, в отличие от отсутствия, разницы. Разницу, то самое, где я совсем не такой, как мои родители, можно почувствовать, узнать, только лишь при наличии дистанции между собой и ими, тогда, когда их можно увидеть в перспективе. а эта дистанция возникает в тех случаях, когда мать уходит от ребёнка, занимаясь собой, когда есть тот, третий, заинтересованный в отношениях с ней, с кем она реализует другие свои потребности, которые не должны быть адресованы ребёнку.

В реальной жизни это наличие пространства, свободного от присутствия матери, при ее присутствии там, где ребенку это необходимо, проявляется возможностью человека иметь своё, отдельное, я, не повторять судьбу родителей, прожить свою собственную жизнь и чувствовать себя её хозяином, при этом получив от родителей то важное, что даёт задел и опору.

А был ли папа?



Идея серьезного влияния на нас и качество нашей жизни отца, его важность, у многих создаёт сильное отторжение. Ведь хороших отцов, заботящийся о своих детях, не так много.

Кто-то думает, что это лишь требование общества, надуманная потребность, не имеющая реальной основы под собой. Ведь ещё не так давно (в исторической перспективе) отцы вовсе не заботились о детях и женщина не всегда знала, кто наверняка является отцом ее ребёнка.

Поэтому идея Эдипова треугольника и его влияние на становление личности, ее индивидуацию, видится таким людям надуманной аналитиками. А ощущение того, что у них внутри «как-то неправильно» и чего-то нет, не даёт им ничего, кроме расстройства.
Ну и поскольку отцы не особо заботятся о своих детях, думают они, то их участие и в психике этих детей преувеличено. Ведь то, чего нет, не создаёт потери.

Но мой опыт и опыт множества людей, которых я знаю, говорит об обратном. Может быть, пусть даже хотя бы потому, что мы бессознательно знаем, что для нашего Рождения необходимы двое, то тройственное пространство, в котором мы можем узнать себя, отразившись и в глазах матери, и в глазах отца, является чем-то непреложно важным и необходимым.

А тем, что человеческая цивилизация, пусть и очень медленно, поворачивается к осмыслению роли отца в реальной и психической жизни, мы во многом обязаны этому бессознательному непреложному знанию: мы всегда приходим в этот мир третьими

Кто этот третий



В продолжение темы отца, многие путают наличие третьего в нашем первичном семейном мире, в который мы рождаемся, считая, что это может быть, кто угодно. Лишь бы был кто-то третий.
Но на самом деле вовсе не все равно, кто это будет. Это не может быть подруга матери или бабушка.
Почему это так?

Во-первых, отец это совсем не тот, кто подменяет мать, это самое главное и самое часто путающееся. Он именно тот «совсем другой», и даже если он и подменяет мать, то совсем не является ее продолжением. Вы замечали наверное, как сложно мамам позволять отцам взаимодействовать с детьми совсем по-другому, нежели делают они сами, позволить мужьям делать по-своему, ну, конечно, в рамках разумного. Я здесь не беру запрет на агрессию, плохое отношение и любой вид насилия, как крайность, а просто говорю о какой-то другой манере взаимодействия.

Во-вторых, отец - это человек, состоящий не просто в каких-то отношениях с матерью, а в очень важных, любовных отношениях, которые потом будут тем заделом в наших собственных любовных отношениях, которые либо осчастливят нас, либо сделают несчастными. Ну и в третьем случае, ни то, ни другое, жить можно, но что-то не то, чего-то не хватает.
Поэтому тут не другой, а именно отец, тот, кто является вторым столпом, проводником своего рода в нашу генетику и в нашу психику.

И, наконец, в третьих, отец это тот человек, который является проводником мужского в нашу психику, кто единственный является нам по-настоящему созвучным по крови, генетически. То есть внутренне, независимо от того, какого пола мы рождаемся, наша мужская часть, которая присуща и мужчинам, и женщинам, ибо никто из нас не является мужчиной или женщиной на 100%, является производной от того мужского объекта, которым является наш отец, и мужского аспекта нашей матери. Юнгианцы называют это анимус, а вот у классических аналитиков этому либо нет какого-то закреплённого названия, по-моему; либо,наверное, есть некоторое соответствие этого термина с аналитическим понятием отцовского комплекса.

Как обычно, прошу ставить лайки, кому интересно или трогает тема, в комментариях пишите свои соображения, из них вырастает много интересного.

Отец и его роль в развитии



Важно понимать, что хорошими своих родителей уже выросший ребёнок, будет считать не только, если они действительно хорошо заботились о нем, но и если смогли создать друг с другом по-настощему близкие доверительные отношения.
И здесь огромную роль играет отец. Поскольку мы часто фокусируемся, особенно при работе с ранней травмой и пограничной структурой личности, на первых полутора годах жизни человека и рассматриваем его первичные отношения, где впервые закладывается база его личности; аналитики, да и пациенты также, делают акцент на взаимодействии с матерью. Это очень верное направление, если мы хотим понять, как устроен первичный опыт этого человека, но никакая мать не существует без отца ребёнка. Где бы, и каким бы, он ни был, ребёнок всегда рождается в тройственное пространство. И там появляется на свет и его личность и его психика.
Каковы отношения отца с матерью в ваши первые месяцы и годы жизни? От этого будет зависеть тот мир, в котором вы появились на свет и тот, который интегрирован в ваши глубинные слои личности, на нем, как на трёх китах, и строится ваши «я» и «ид» - бессознательное.
Одним своим присутствием отец создаёт и поддерживает (или наоборот, нет) это важнейшее тройственное пространство, в котором ребёнок будет способен родиться и узнать себя, появиться не только физически, но и психически. Его адекватные отношения с матерью, при их наличии, защитят в дальнейшем ребёнка от слишком активного материнского захвата, что даёт ребёнку возможность для собственного развития. При наличии нормальных тройственных отношений, ребёнок не занимает неправильных, вредящих его развитию, мест мужа или наперсника матери (вне зависимости от пола ребёнка), не становится ее партнером, вместо того, чтобы быть ребенком.

Конечно же, отцов, как и матерей, не бывает идеальных, иногда их совсем нет рядом с нами, но наша психика не терпит пустоты, она в любом случае будет создавать нечто из себя. Потому что на самом деле, у каждого из нас был отец, и он реальный человек, даже если мы никогда его не видели и не имели возможности не только поговорить с ним, но даже сознательно узнать, кем он был. Как это, например, было в случае моего отца, который никогда не знал своего отца и всю жизнь искал его в фигурах важных мужчин в своей жизни, преподавателей, наставников, начальников и друзей.

Итак, этим небольшим эссе я хотела бы начать цикл постов об отце, его роли в формировании жизненного пространства появляющегося на свет ребёнка, его взаимодействии с матерью ребёнка, которое в дальнейшем и составляет наш базовый мир.

Как выяснилось, этот блог до сих пор читает значительное количество людей, и я буду очень благодарна, если вы в комментариях напишете что-то о ваших отцах, а также сфере ваших интересов в этой области, и я тогда, наверное, напишу дальше, ориентируясь также на ваш интерес.
Разумеется, тема отцов неотделима от темы родителей в целом, а потому, надеюсь, мы вместе нащупаем правильную дорогу в направлении разрешения травм и сложностей, возникших у вас нас в отношениях нашего детства. Уверена, что рефлексия в эту сторону всегда приносит хорошие плоды, ведь первичные отношения всегда служат базой для всех наших дальнейших отношений и сложностей, возникающих в них.
Если у вас нет желания или времени написать о своих отношениях с отцами или вашем направлении интереса, просто лайкайте, ставьте плюсики или ещё как-то выражайте свой интерес, приток энергии к этой теме мне в сегодняшнем мире видится очень важным.


Идейный приквел темы здесь: https://uta-kryakva.livejournal.com/203175.html

Яд vs лекарство



Любой процесс, доходящий до крайности, всегда становится патологическим, ну все помнят про яд и лекарство, если лекарства слишком много, то оно и убить может. Так и с почти любыми процессами в нашей психической жизни.
Например, слияние, в его небольшой дозе даёт переживание глубокой особой близости и почти экстатическое растворения в другом. Или проекция, без которой мы не смогли бы
пойти на контакт с другим, потому что совершенно не понимали бы его.
Но, того, чего нам не хватило, мы будем всегда стараться искать и создавать, поэтому одни люди, более других, склонны к каким-либо психическим процессам и механизмам, и если доводить это до крайности, мы, конечно же из необходимого и нужного получаем вредное и разрушительное. По сути, если мы чем-то не управляем, то оно начинает управлять нами, порабощая и подчиняя себе.
Так, люди, склонные более других видеть что-то своё в других, скорее всего, не получали места для помещения этого чего-то своего для обработки в другого «большего», кто мог бы им в этом помогать. Если совсем коротко, то рядом не было такого родителя, который мог быть помогающим в переработке и понимании своего эмоционального материала.
Они чувствовали, что должны справляться со всем в одиночку. Видимо, в большей степени чувствовали себя брошенными, поэтому теперь, во взрослой жизни их непереваренный материал мотается вокруг: что называется, ни бросить, ни взять.
Казалось бы, терапевтический альянс и создаётся специально для переработки и затем собственной наработки таких вещей, типа, ура, найди себе терапевта, все допереваривай с ним, постепенно создашь свою кастрюльку внутри, и будет тебе счастье.

Но не так-то просто! Как понятно, такие люди уже получили травмы отвержения, их чувства никому не были понятны и нужны, о них никто эмоционально не заботился. Они настолько привыкли, если тут можно употребить это слово, к тому, чтобы все самим, что навряд ли начнут доверять тому сваренному блюду, которое предложит им терапевт.
С чего бы этот мир вдруг изменился бы?

А мир не изменился, в мире полно разных людей, и та ситуация, в которой формировалась их психика, не единственная и вообще ненормальная. Но они от этом не знают и даже если им много и долго об этом говорить, пытаясь предлагать то, что им больше всего и нужно, они не будут торопиться вам верить. Мало ли, может вы их заманиваете в какую-то авантюру. Ждать от других хорошего не их путь.
Поэтому извечен конфликт между тем, в чем мы нуждаемся, но боимся брать, даже если дают, потому что именно там и произошла наша основная травма, основной обрыв.

Здесь важно для начала навести мосты к реальности, заметить это несоответствие переживаемого и происходящего, то есть начать двигаться к тому, чтобы увидеть своё как своё, внутреннее, из прошлого опыта и учиться отличать его от внешней реальности, где люди и события все-таки меняются.
Ну а уж потом и доверие восстановится и можно будет принимать от других то, в чем человек нуждается и сам себе дать не может.
Но это уже следующая, более счастливая жизнь:)

Страх близости

Не все пациенты, обращающиеся за помощью к аналитической терапии, смогут пройти такой вид терапии. Основной критерий, необходимый для того, чтобы начать терапию и удерживаться в ней (как и вступить и удерживаться в других  отношениях)— это такой уровень страха перед своей зависимостью от другого, который мог бы помочь, привязанностью к нему, который будет хотя бы чуть меньше, чем желание эту помощь получить.

В истории большинства из нас есть травмы привязанности и травмы, полученные в отношениях, а потому почти у всех есть явный конфликт между страхом близости и ее желанием. Если у вас есть хотя бы небольшой перевес желания над страхом, вам повезло, у вас есть все шансы. Если вы замечаете, что чаще побеждает страх, то это тоже не приговор, шанс все равно есть. Самое важное осознать этот страх, те препятствия к близости и отношениям как ваши собственные внутренние феномены, ваши раны, последствия какой-то вашей истории, но не как вашу вину, а как вашу данность. 

Collapse )

Самый важный треугольник









Если мать способна к эмоциональному переживанию собственной жизни, то она вмещает и переживания ребенка, то есть может их 


1. Слышать, эмпатически понимать то, что ребенок чувствует в тот или иной момент;


2 Выносить, вмещать  его чувства;


3. Возвращать их ребенку в связном, понятном и удобоваримом для него виде, 


 то таким образом она дает ребенку пространство  для появления и развития его самости, развития его эмоциональной сферы, для того, чтобы он смог понимать себя,  свои чувства и желания. 


В отношениях с такой матерью  у ребенка есть место для узнавания себя, и постепенно появляется место и внутри себя, он интегрирует тот "хороший контейнер", способный выдержать и вместить в себя все чувства любой интенсивности.  Это "безопасное пространство", где он принят, что изначально предоставляла ему мать, постепенно инсталлируется и внутри. 



Именно при наличии таких качеств у матери, у ее ребенка возникают 1) место для переживания и выражения себя; 2)границы чувств и способность не быть ими залитым; 3)хороший и прочный "контейнер внутри".
Достаточно хорошая мать конечно больше ребенка в психическом смысле. Не развившаяся психически мать может быть равной ребенку, такой же «маленькой», и в таком случае ребенка ждет катастрофа, отсутствие этого важного пространства для него, что приведет к серьезным травмам и даже невозможности развиваться.


Collapse )

Конверсия эмоций. Продолжение о психосоматике



Думая о психосоматике, то есть конверсии эмоциональной жизни в симптом, оставлении его в первобытном состоянии, конечно, нельзя не упомянуть о важной группе пациентов, истероидной. Происходит это слово от слова «histrionic», то есть театральный, наигранный. Многие не понимают, почему именно игра здесь вынесена в название, но смысл именно в том, что такие люди играют в чувства, усиливая и зачастую «накручивая» их градус, а не переживают их.
Это совсем не обозначает, что истероиды (а это определенно подтип нарциссических неинвестированных пациентов) специально притворяются или не страдают, а делают вид. Как раз наоборот. Это люди, которые хронически не были услышаны, отсюда «накрутка» чувств, потому что, «если ты не умирал, то к тебе никто не приходил». А также те, кто был жестоко использован родительскими фигурами для помещения их психического материала внутрь психики ребёнка, а не наоборот, как должно было бы быть. Это иногда сложно понять, но в простом смысле это означает, что родители, чаще всего оба, перекладывали ответственность за свои чувства на ребёнка, требовали от него, чтобы он обеспечил им спокойствие, отсутствие тревоги и любых чувств, которые они не могли переносить.
В итоге такие дети теряют постепенно связь со своими собственными чувствами, потому что им не до них, им надо маму-папу обслужить, чтобы не остаться в одиночестве или рядом с ненормальными. А себя-нормального можно и сыграть, подсмотрев это у других. От таких людей можно часто услышать вопросы, а как это у других людей/как они понимают себя/переживают свои чувства/ выражают их?
Мало того, что такие люди разобщены со своим внутренним миром, не способны символизировать или перерабатывать свои чувства, так они ещё переполнены чужими, которые вряд ли отличают от своих. Это, с одной стороны, делает их почти ясновидящими, постоянная тренировка в том, чтобы догадаться, что хочет другой, не проходит даром; а с другой совершенно несчастными в плане собственной эмоциональности, ведь они постоянно тренировали лишь свою «контейнерную» или «унитазную» функции.
В их психике нет ни места для их эмоций, ни способов их переработки и распознавания, а потому они так и остаются в первозданном виде: в виде напряжений, симптомов и непонятных тревожащих ощущений в теле, от которых хочется лишь избавиться.
С трудом можно вообразить масштаб того бедствия, когда ребёнок не имеет места для своего психического материала в психике своих родителей, и, более того, нагружается наоборот их материалом, с которым он ничего не может поделать, а лишь «засоряется» им, интоксицируется, не в силах отказаться от чужого бессознательного, так как это единственная доступная форма отношений с его родителями, которая ими предлагается.

Когда страшное становится понятным



Связи в доэдипальном, так называемом психотическом слое психики, всегда формируются благодаря другому. Конечно, в каком-то смысле все связи в нашей психике формируются через других и благодаря им, но в более поздних слоях эти другие могут быть представлены лишь их образами в нашей собственной психике и мы сами будем способны думать о своих внутренних феноменах. В то время как ранний психотический слой, в прямом смысле слова, нуждается для связывания своих образов и зачастую пугающих частичных объектов в живом другом, присутствующем здесь и сейчас рядом с нами.
Именно этот другой, будучи с нами в хорошей связи, реагирующий именно на нас, на наш непонятный и страшный для нас материал, сможет помочь нам сформировать не только хорошие связи между разрозненными частями, но и дать нам возможность увидеть и осмыслить наш материал как имеющий ясные формы, более понятный, рациональный, связанный с реальностью. Так прорабатывается психотический слой, с каждым таким хорошим взаимодействием, становящийся для нас более понятным и менее опасным. Также в таком взаимодействии закладывается хорошая основа для будущих объектных отношений, вИдение других как хороших и непросто неопасных для нас объектов, но как кого-то, в ком можно нуждаться, можно полагаться, то есть меняется само отношение к зависимости, оно становится более позитивным и полезным, обогащающим нас. Мы перестаём прибывать в космическом одиночестве, и в нашем внутреннем мире наконец-то начинают появляться внутренние, наши собственные заботливые и понимающие нас объекты.
Ну и с этой важной простроенной основы уже можно будет стартовать в сторону сепарации и становления автономии.